Неточные совпадения
Но ей нельзя. Нельзя? Но
что же?
Да Ольга слово уж дала
Онегину. О Боже, Боже!
Что слышит он? Она могла…
Возможно ль? Чуть лишь из пеленок,
Кокетка, ветреный ребенок!
Уж хитрость ведает она,
Уж изменять научена!
Не в силах Ленский снесть удара;
Проказы женские кляня,
Выходит, требует коня
И скачет. Пистолетов пара,
Две пули — больше ничего —
Вдруг разрешат судьбу его.
Как на досадную разлуку,
Татьяна ропщет на ручей;
Не видит никого, кто руку
С той стороны подал бы ей;
Но
вдруг сугроб зашевелился,
И кто ж из-под него явился?
Большой, взъерошенный медведь;
Татьяна ах! а он реветь,
И лапу с острыми когтями
Ей протянул; она скрепясь
Дрожащей ручкой оперлась
И боязливыми шагами
Перебралась через ручей;
Пошла — и
что ж? медведь за ней!
Вдруг получил он в самом деле
От управителя доклад,
Что дядя при смерти в постеле
И с ним проститься был бы рад.
Прочтя печальное посланье,
Евгений тотчас на свиданье
Стремглав по почте поскакал
И уж заранее зевал,
Приготовляясь, денег ради,
На вздохи, скуку и обман
(И тем я начал мой роман);
Но, прилетев в деревню дяди,
Его нашел уж на столе,
Как дань, готовую земле.
Татьяна верила преданьям
Простонародной старины,
И снам, и карточным гаданьям,
И предсказаниям луны.
Ее тревожили приметы;
Таинственно ей все предметы
Провозглашали что-нибудь,
Предчувствия теснили грудь.
Жеманный кот, на печке сидя,
Мурлыча, лапкой рыльце мыл:
То несомненный знак ей был,
Что едут гости.
Вдруг увидя
Младой двурогий лик луны
На небе с левой стороны...
Сидят они двое за чаем, ни о
чем не думая,
вдруг отворяются двери — и ввалилось сонмище.
Достаточно сказать только,
что есть в одном городе глупый человек, это уже и личность;
вдруг выскочит господин почтенной наружности и закричит: «Ведь я тоже человек, стало быть, я тоже глуп», — словом, вмиг смекнет, в
чем дело.
Может быть, это происходит оттого,
что мы
вдруг удовлетворяемся в самом начале и уже почитаем,
что все сделано.
— Управитель так и оторопел, говорит: «
Что вам угодно?» — «А! говорят, так вот ты как!» И
вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.
Иван Антонович как будто бы и не слыхал и углубился совершенно в бумаги, не отвечая ничего. Видно было
вдруг,
что это был уже человек благоразумных лет, не то
что молодой болтун и вертопляс. Иван Антонович, казалось, имел уже далеко за сорок лет; волос на нем был черный, густой; вся середина лица выступала у него вперед и пошла в нос, — словом, это было то лицо, которое называют в общежитье кувшинным рылом.
Вдруг почтмейстер, остававшийся несколько минут погруженным в какое-то размышление, вследствие ли внезапного вдохновения, осенившего его, или
чего иного, вскрикнул неожиданно...
Видно было
вдруг,
что живет туз-хозяин.
В три-четыре недели он уже так набил руку в таможенном деле,
что знал решительно все: даже не весил, не мерил, а по фактуре узнавал, сколько в какой штуке аршин сукна или иной материи; взявши в руку сверток, он мог сказать
вдруг, сколько в нем фунтов.
Но Чичиков прикинулся, как будто и не слышал, о
чем речь, и сказал, как бы
вдруг припомнив...
У всякого стойло, хотя и отгороженное, но через перегородки можно было видеть и других лошадей, так
что, если бы пришла кому-нибудь из них, даже самому дальнему, фантазия
вдруг заржать, то можно было ему ответствовать тем же тот же час.
— Как же так
вдруг решился?.. — начал было говорить Василий, озадаченный не на шутку таким решеньем, и чуть было не прибавил: «И еще замыслил ехать с человеком, которого видишь в первый раз, который, может быть, и дрянь, и черт знает
что!» И, полный недоверия, стал он рассматривать искоса Чичикова и увидел,
что он держался необыкновенно прилично, сохраняя все то же приятное наклоненье головы несколько набок и почтительно-приветное выражение в лице, так
что никак нельзя было узнать, какого роду был Чичиков.
Если бы кто увидал, как внезапный гнев собирал
вдруг строгие морщины на прекрасном челе ее и как она спорила пылко с отцом своим, он бы подумал,
что это было капризнейшее созданье.
Председатель отвечал,
что это вздор, и потом
вдруг побледнел сам, задав себе вопрос, а
что, если души, купленные Чичиковым, в самом деле мертвые? а он допустил совершить на них крепость да еще сам сыграл роль поверенного Плюшкина, и дойдет это до сведения генерал-губернатора,
что тогда?
Уже встали из-за стола. Манилов был доволен чрезвычайно и, поддерживая рукою спину своего гостя, готовился таким образом препроводить его в гостиную, как
вдруг гость объявил с весьма значительным видом,
что он намерен с ним поговорить об одном очень нужном деле.
Только
что он был удостоен перевода в этот высший курс как один из самых лучших, —
вдруг несчастие: необыкновенный наставник, которого одно одобрительное слово уже бросало его в сладкий трепет, скоропостижно умер.
— Спаситель мой! — сказал Чичиков и, схвативши
вдруг его руку, быстро поцеловал и прижал к груди. — Бог да наградит вас за то,
что посетили несчастного!
Но
вдруг на место прежнего тюфяка был прислан новый начальник, человек военный, строгий, враг взяточников и всего,
что зовется неправдой.
Они подействовали на него до такой степени,
что он, пришедши домой, стал думать, думать и
вдруг, как говорится, ни с того ни с другого умер.
Инспектор врачебной управы
вдруг побледнел; ему представилось бог знает
что: не разумеются ли под словом «мертвые души» больные, умершие в значительном количестве в лазаретах и в других местах от повальной горячки, против которой не было взято надлежащих мер, и
что Чичиков не есть ли подосланный чиновник из канцелярии генерал-губернатора для произведения тайного следствия.
— «Так, так, на это я согласен, это правда, никто не продаст хороших людей, и мужики Чичикова пьяницы, но нужно принять во внимание,
что вот тут-то и есть мораль, тут-то и заключена мораль: они теперь негодяи, а, переселившись на новую землю,
вдруг могут сделаться отличными подданными.
Последние слова он уже сказал, обратившись к висевшим на стене портретам Багратиона и Колокотрони, [Колокотрони — участник национально-освободительного движения в Греции в 20-х г. XIX в.] как обыкновенно случается с разговаривающими, когда один из них
вдруг, неизвестно почему, обратится не к тому лицу, к которому относятся слова, а к какому-нибудь нечаянно пришедшему третьему, даже вовсе незнакомому, от которого знает,
что не услышит ни ответа, ни мнения, ни подтверждения, но на которого, однако ж, так устремит взгляд, как будто призывает его в посредники; и несколько смешавшийся в первую минуту незнакомец не знает, отвечать ли ему на то дело, о котором ничего не слышал, или так постоять, соблюдши надлежащее приличие, и потом уже уйти прочь.
И весьма часто, сидя на диване,
вдруг, совершенно неизвестно из каких причин, один, оставивши свою трубку, а другая работу, если только она держалась на ту пору в руках, они напечатлевали друг другу такой томный и длинный поцелуй,
что в продолжение его можно бы легко выкурить маленькую соломенную сигарку.
Нужно заметить,
что у некоторых дам, — я говорю у некоторых, это не то,
что у всех, — есть маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно хорошее, лоб ли, рот ли, руки ли, то уже думают,
что лучшая часть лица их так первая и бросится всем в глаза и все
вдруг заговорят в один голос: «Посмотрите, посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный лоб!» У которой же хороши плечи, та уверена заранее,
что все молодые люди будут совершенно восхищены и то и дело станут повторять в то время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», — а на лицо, волосы, нос, лоб даже не взглянут, если же и взглянут, то как на что-то постороннее.
Главная досада была не на бал, а на то,
что случилось ему оборваться,
что он
вдруг показался пред всеми бог знает в каком виде,
что сыграл какую-то странную, двусмысленную роль.
Как умный человек, заметил он
вдруг,
что незавидно идет хозяйство у Андрея Ивановича.
И наврет совершенно без всякой нужды:
вдруг расскажет,
что у него была лошадь какой-нибудь голубой или розовой шерсти, и тому подобную чепуху, так
что слушающие наконец все отходят, произнесши: «Ну, брат, ты, кажется, уж начал пули лить».
Так и Чичиков
вдруг сделался чуждым всему,
что ни происходило вокруг него.
Все они были до того нелепы, так странны, так мало истекали из познанья людей и света,
что оставалось только пожимать плечами да говорить: «Господи боже! какое необъятное расстояние между знаньем света и уменьем пользоваться этим знаньем!» Почти все прожекты основывались на потребности
вдруг достать откуда-нибудь сто или двести тысяч.
Губернаторша, сказав два-три слова, наконец отошла с дочерью в другой конец залы к другим гостям, а Чичиков все еще стоял неподвижно на одном и том же месте, как человек, который весело вышел на улицу, с тем чтобы прогуляться, с глазами, расположенными глядеть на все, и
вдруг неподвижно остановился, вспомнив,
что он позабыл что-то и уж тогда глупее ничего не может быть такого человека: вмиг беззаботное выражение слетает с лица его; он силится припомнить,
что позабыл он, — не платок ли? но платок в кармане; не деньги ли? но деньги тоже в кармане, все, кажется, при нем, а между тем какой-то неведомый дух шепчет ему в уши,
что он позабыл что-то.
Он
вдруг смекнул и понял дело и повел себя в отношении к товарищам точно таким образом,
что они его угощали, а он их не только никогда, но даже иногда, припрятав полученное угощенье, потом продавал им же.
— Только, пожалуйста, не гневайся на нас, — сказал генерал. — Мы тут ни в
чем не виноваты. Поцелуй меня и уходи к себе, потому
что я сейчас буду одеваться к обеду. Ведь ты, — сказал генерал,
вдруг обратясь к Чичикову, — обедаешь у меня?
А как кончилось твое ученье: «А вот теперь я заведусь своим домком, — сказал ты, — да не так, как немец,
что из копейки тянется, а
вдруг разбогатею».
Раздобаривая почасту с дворовыми людьми, он, между прочим, от них разведал,
что барин ездил прежде довольно нередко к соседу генералу,
что у генерала барышня,
что барин было к барышне, да и барышня тоже к барину… но потом
вдруг за что-то не поладили и разошлись.
Чего нет и
что не грезится в голове его? он в небесах и к Шиллеру заехал в гости — и
вдруг раздаются над ним, как гром, роковые слова, и видит он,
что вновь очутился на земле, и даже на Сенной площади, и даже близ кабака, и вновь пошла по-будничному щеголять перед ним жизнь.
Еще падет обвинение на автора со стороны так называемых патриотов, которые спокойно сидят себе по углам и занимаются совершенно посторонними делами, накопляют себе капитальцы, устроивая судьбу свою на счет других; но как только случится что-нибудь, по мненью их, оскорбительное для отечества, появится какая-нибудь книга, в которой скажется иногда горькая правда, они выбегут со всех углов, как пауки, увидевшие,
что запуталась в паутину муха, и подымут
вдруг крики: «Да хорошо ли выводить это на свет, провозглашать об этом?
Нечего делать: нужно было дать синицу в руки. Скептическая холодность философа
вдруг исчезла. Оказалось,
что это был наидобродушнейший человек, наиразговорчивый и наиприятнейший в разговорах, не уступавший ловкостью оборотов самому Чичикову.
Одевшись, подошел он к зеркалу и чихнул опять так громко,
что подошедший в это время к окну индейский петух — окно же было очень близко от земли — заболтал ему что-то
вдруг и весьма скоро на своем странном языке, вероятно «желаю здравствовать», на
что Чичиков сказал ему дурака.
В дорогу! в дорогу! прочь набежавшая на чело морщина и строгий сумрак лица! Разом и
вдруг окунемся в жизнь со всей ее беззвучной трескотней и бубенчиками и посмотрим,
что делает Чичиков.
Но потом, вспомнивши,
что он не один, притихнул
вдруг, постарался кое-как замять неумеренный порыв восторгновенья, и когда Платонов, принявши кое-какие из этих звуков за обращенную к нему речь, спросил у него: «
Чего?» — он отвечал: «Ничего».
Есть случаи, где женщина, как ни слаба и бессильна характером в сравнении с мужчиною, но становится
вдруг тверже не только мужчины, но и всего
что ни есть на свете.
Чичиков
вдруг постигнул дух начальника и в
чем должно состоять поведение.
Кричат: „Бал, бал, веселость!“ — просто дрянь бал, не в русском духе, не в русской натуре; черт знает
что такое: взрослый, совершеннолетний
вдруг выскочит весь в черном, общипанный, обтянутый, как чертик, и давай месить ногами.
— Ах, Анна Григорьевна, пусть бы еще куры, это бы еще ничего; слушайте только,
что рассказала протопопша: приехала, говорит, к ней помещица Коробочка, перепуганная и бледная как смерть, и рассказывает, и как рассказывает, послушайте только, совершенный роман;
вдруг в глухую полночь, когда все уже спало в доме, раздается в ворота стук, ужаснейший, какой только можно себе представить; кричат: «Отворите, отворите, не то будут выломаны ворота!» Каково вам это покажется? Каков же после этого прелестник?
Чиновников взяли под суд, конфисковали, описали все,
что у них ни было, и все это разрешилось
вдруг как гром над головами их.
— Ну, слушайте же,
что такое эти мертвые души, — сказала дама приятная во всех отношениях, и гостья при таких словах вся обратилась в слух: ушки ее вытянулись сами собою, она приподнялась, почти не сидя и не держась на диване, и, несмотря на то
что была отчасти тяжеловата, сделалась
вдруг тонее, стала похожа на легкий пух, который вот так и полетит на воздух от дуновенья.
Дядя, действительный статский советник, уже начинал было думать,
что в племяннике будет прок, как
вдруг племянник подгадил.